Причащал тяжкоболящую.

Бывшая скрипачка. Мы познакомились много лет назад, когда при-хожане отвоевывали храм, в котором размещалась администрация оркестра. Женщина эта кричала тогда, что музыканты - люди высочай-шей культуры несколько десятилетий охраняли «исторический памят-ник», и потому он по праву принадлежит только им, а мы все можем испортить: закоптить стены свечками, а полы затоптать грязными башмаками.

Это как если бы у человека, жестоко избитого и брошенного поми-рать, забрали все ценное «ради сбережения», а когда человек пришел в себя, возвращать ему ничего не стали. Говоря, что он, дескать, может все это использовать без достаточного разумения, а то и вовсе порастеряет.

Да и насчет «охранения» и «высочайшей культуры» ... В главном ал-таре был кабинет художественного руководителя, в боковых приделах - туалеты.

Храм с Божией помощью отвоевали, а женщину эту я с тех пор не видал. И тут она через кого-то разыскала меня, попросила принять первую исповедь и причастить.

Мы с ней о чем только не переговорили - всего и не упомню уже, но одно обстоятельство ее бытия произвело на меня значительное впечатление. Музыкантша утверждала, что своим приближением к вере обязана ... Петру Ильичу Чайковскому. Точнее: финалу шестой симфонии композитора:

- Вы ведь, наверное, знаете, он называл эту симфонию «Жизнь». Обычно мы исполняли четвертую часть как похоронную, погребальную, а тут вдруг я впервые обратила внимание на разговорную интонацию некоторых музыкальных фраз. У Чайковского это бывает, ведь он любил слово и прекрасно чувствовал его: написал столько опер, множество романсов, «Всенощное бдение», «Литургию», а для нескольких своих произведений сам сочинил стихи. И за основной мелодией финала я услышала: «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй »... Будьте любезны, дайте мне скрипку ... Она вон там - в кресле ...

Я достал из футляра инструмент и смычок и передал хозяйке. Не поднимаясь с подушки, она подстроила скрипочку и наиграла мелодию:

- Слышите .. «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй »...

- Похоже, - вынужден был согласиться я.

- А начало финала, две фразы ... «Боже, меня прости! Боже, меня помилуй! ». Вслушайтесь: интонационно - это подражание разговорной речи ... Весь финал - мольба, моление, .. потрясающей искренности и глубины покаяние Петра Ильича Чайковского ... Может, кто-то где-то об этом писал - не знаю, не читала. Но как только сквозь музыку просту-пили слова, жизнь моя будто перевернулась ... с головы на ноги. Мне осталось уже совсем немного ... К сожалению, читать молитвы я не могу - не вижу, выучить их не сподобилась - не успела, так что «проигрываю» в памяти четвертую часть и повторяю: «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй! ». И звучит эта музыка во мне совсем не так, как мы играли: не загробная она, а покаянная ...

С тех пор и я, слушая финал шестой симфонии, всякий раз угадываю знакомые молитвенные слова: «Помилуй меня. Помилуй меня. Помилуй, помилуй, прости и помилуй! »...